Фото: Биробиджанская звезда

Эстер Розенталь-Шнейдерман (Трана-Эстера Фукс)  ‒ одна из ярких фигур истории еврейской науки и культуры. В 1926 году эта польская коммунистка, окончившая Варшавский университет, была переправлена в Советский Союз. Эстер была свидетелем и участником событий, связанных с развитием еврейской науки и культуры в Украине, с деятельностью Института еврейской пролетарской культуры и его участием в строительстве еврейской автономии на Дальнем Востоке и сталинских репрессий, уничтоживших многих из её  друзей и коллег. Личный архив этой писательницы, публициста и педагога открыл неизвестные факты её жизни, но многое в ней до сих пор остаётся неразгаданным.

Имя писательницы, публициста и педагога Эстер Розенталь-Шнейдерман знакомо исследователям истории евреев России. Ее статьям, книгам, опубликованным в различных изданиях и странах, не раз обращались известные историки, бравшие у неё интервью и ссылаясь на её работы. Воспоминания о ее деятельности в Институте Еврейской Пролетарской Культуры (ИЕПК), участии в биробиджанском строительстве находят отражение в работах А. Гринбаума, П. Новака, Х. Словеса, Ш. Липшица, М. Альтшулера, Я. Рои, Л. Бергер, Л. Бренера, А. Авнери и др., которые имели возможность услышать об этих событиях от непосредственной участницы.

Однако, только единицы могли знать, что с 1926 по 1958 год в Советском Союзе под этим именем скрывалась Трана-Эстера Фукс, рождённая 7 июня 1896 года в городе Ченстохове. Девочка из большой и небогатой еврейской семьи, наделенная тягой к познанию мира, сумела закончить Варшавский университет, стать видным активистом в местном отделении еврейской сионистско-социалистической рабочей партии. В связи с угрожавшим за революционную деятельность арестом, она выехала по изготовленному фальшивому паспорту на имя Шнейдерман Сара Моисеевна в СССР.

С первых дней на советской земле ей оказали большое внимание, встретив с теплотой и дружелюбием. Личная жизнь Эстер в советской политической атмосфере, наполнилась новым содержанием и кругом влиятельных знакомых в Польском представительстве Коминтерна, в том числе с Софье Дзержинской, женой Ф. Э. Дзержинского. Коминтерн направил молодую преподавательницу в Киев с целью подготовки польских кадров для будущей социалистической Польши. Эстер начала работать в Киевской польской трудовой школе, учителем польского языка. Учитывая прекрасное знание идиш, она одновременно поступила научным сотрудником в ИЕПК, где закончив аспирантуру по педагогике была принята в сентябре 1933 года в Киевской польский педагогический институт заведующей кафедрой педагогики. Но развернувшаяся в тот период компания «чистки» в отношении поляков, куда попала ее школа и профессорско-преподавательский и студенческий состав института, привели к тому, что он был закрыт, более половины преподавателей и аспирантов, более трети студентов подверглись репрессиям, но все это обошло ее стороной.

В биографии Эстер более известен период работы в Институте еврейской пролетарской культуры, где в 1920–1930-х годах она опубликовала целый ряд методических брошюр и пособий, а также статей в периодических изданиях «Ди идише шпрах», «Форпост», «Ратнбилдунг», в коллективных сборниках по вопросам школьного обучения и педагогики различных возрастных групп.

Ее воспоминания рассказывают о проявленном огромном интересе ученых института к результатам научной экспедиции КОМЗЕТа, исследовавшей в 1927 году Биро-Биджанский район. Она оказалась непосредственным свидетелем зарождения биробиджанского проекта, что нашло отражение на страницах книги «Биробиджан фун дэр ноент» («Биробиджан вблизи»), написанной живо и правдиво. В ней отражены мечты советских евреев построить еврейскую страну и показываются разбитые надежды через десять лет с начала переселения. В воспоминаниях находят отражение удивительные события, рассказывающие о деятельности ИЕПК, о переписке с руководителями экспедиции ‒ профессором Бруком и академиком Вильямсом. Подробно и ярко описывается праздничное собрание в институте, посвященное первому Биробиджанскому районному съезду, вылившееся в подлинный национальный триумф, в котором приняли участие представители еврейской и украинской науки, писатели, партийные руководители. Со страниц мемуаров перед нами открывается неравнодушная душа человека, на тот период, приверженного поклонника Биро-Биджанского проекта. Каждая из глав этой книги требовала исторической правды и документального подтверждения, что было сложно сделать в силу закрытого доступа к архивам КГБ в СССР. Её мемуары проливают свет на историю региона, включая описания антиеврейских кампаний, что является бесценным достоянием для исследователей, изучающих еврейскую историю и культуру Советского Союза.

В исторических документах, кроме воспоминаний Шнейдерман, нигде больше не отражены описания визита в Биробиджан директора ИЕПК Иосифа Либерберга и его заместителя Б. Губермана в 1932 году. С искренним восторгом она передает царившую в Украинской Академии Наук атмосферу радости и воодушевления, когда они отчитывались на собрании о поездке. Эстер красочно цитирует описания природы биробиджанской земли, её богатых недр о чем докладывали руководители института. По завершению этого собрания было принято решение сотрудникам института поехать в города и местечки Украины агитировать еврейскую бедноту поселиться в Биробиджане. Эстер в паре с именитым ученым Нохем Штифом, а также другие сотрудники института, отправилась в командировку на месяц. Призыв Либерберга ехать в Биробиджан, как описывает Эстер, поддержали многие ее знакомые из Киева, Харькова, Одессы среди которых были экономисты, врачи, педагоги, журналисты, библиотекари, воспитательницы дошкольных учебных заведений, поехавших с надеждой на лучшее обустройство своей жизни. Результат этой агитации был очевиден. В 1932 году более 50 процентов переселенцев приехало в Биробиджан из Украины.

После принятия Декрета о преобразования Биро­биджанского района в Еврейскую автономную область, на первом съезде советов Иосиф Либерберг был избран председателем исполкома. Вслед за ним и другими учёными института, Эстер в мае 1935 года выехала «…в связи с откомандированием ЦК ВКП(б) на работу в Еврейскую Автономную Область ДВК». Она была назначена заведующей Биробиджанским областным педагогическим кабинетом, а также вела занятия в средней школе № 1 имени Калинина в качестве преподавателя математики в 6-х классах.

В описаниях биробиджанского периода жизни уже нет пафоса и восторга. Практически сразу Эстер столкнулась с недоверием со стороны первого секретаря обкома ВКП(б) М. Хавкина, который через короткое время выдал ей прозвище – «профессорша». При каждом удобном случае он старался показать ее никчемность и обузу для области, а также других учёных, приехавших с Либербергом создавать еврейскую государственность. Из мемуаров становится очевидным о существовании в области противоречий между партийной и советской властью, противостоянии группировок, образовавшихся между Хавкиным и Либербергом. В исторической хронике биробиджанского проекта приводятся довольно подробные характеристики главных действующих лиц с 1927 года и до сталинских репрессий 1937–1938 годов. Именно Шнейдерман воспроизводит распространённые в тот период среди биробиджанцев афоризмы: «Киевские организуют, а смоленские ликвидируют», «Либерберг шафт, Хавкин лахт» («Либерберг создаёт, Хавкин смеётся»).

Немногим более двух с половиной лет Эстер прожила в Биробиджане, став свидетелем грандиозных планов и, затем, начавшейся травли Либерберга после его ареста в Москве, последующих репрессий, которые прошлись и по ней, дважды исключённой из партии. Она принимала близко к сердцу и тяжело переживала, узнавая о происходивших в области арестах ее коллег и знакомых. Как о настоящей трагедии в главе «Опустевшие фанзы» она повествует о событиях, произошедших во второй половине 1937 года, когда за один день внезапно опустели корейские колхозы, «…исчезло всё население небольших корейских сёл и самой крупной корейской деревни Благословенное. Двери всех корейских школ плотно закрылись, не стало в них учителей, не стало учеников». Не скрывая своих чувств рассказывает о личной любви и уважении к корейскому населению области. История описания жизни корейцев в Еврейской автономии – это один из немногих имеющихся письменных материалов, где впервые, помимо административного и общественного устройства жизни, показан их быт и гостеприимство.

В документах личного архива Эстер были обнаружены ряд материалов, переведенных с идиш на русский (перевод И. и Р. Меркин), в том числе «Реквием», вошедший в четвертый том воспоминаний «Биробиджан фун дер ноэнт», где приводятся истории жизни её знакомых, подвергшихся репрессиям. Она предлагает создать лексикон биробиджанских переселенцев, прибывших из Советского Союза и приехавших с разных концов света. Как известно более 1 500 евреев из 14 стран мира прибыло на эту землю. Эстер считает, что их имена не должны быть забыты.

В заключительной части «Реквиема» она пишет: «Я рассказала о трагической судьбе лишь нескольких из целого легиона иностранных переселенцев, погибших в советских лагерях. В глубине души мне хотелось бы, чтобы в Иерусалиме был воздвигнут памятник, который рассказал бы об энтузиазме, с каким они приехали в Биробиджан в стремлении построить еврейское советское государство и как жестоко они были обмануты. Настоятельно требуется также создание организации, которая собрала бы свидетельские показания тех, кто ещё остался в живых.»

На её глазах разворачивалась трагедия сталинских репрессий 1937-1938 годов, ставшая черной страницей в истории еврейской автономии. Только за этот период в ЕАО было репрессировано 2 714 человек: — в 1937 году арестовано – 809 чел. (из них евреев: 159 мужчин и 31 женщина), расстреляно – 191 чел.; — в 1938 году было арестовано – 1905 чел. (из них евреев: 193 мужчин и 31 женщина), расстреляно – 879 чел.. Всего за два года было расстреляно в ЕАО 1070 человек^[1]. В числе репрессированных: руководители предприятий и организаций, специалисты, работники культуры, писатели, журналисты, а также евреи – переселенцы. После смерти Сталина все они были реабилитированы.

В главе «Уничтоженные биробиджанские деятели» Эстер приводит имена знакомых, оказавшихся в застенках и подвалах НКВД, многие из которых не вернулись домой. После их ареста она вместе с Нисоном Розенталем, с которым познакомилась в Биробиджане, тайно бежали на Кавказ, где их никто не знал.

Город Нальчик и Кабардино-Балкарский педагогический институт открывают новую главу в её жизни, наполненную драматическими событиями — бегством от наступающих на Кавказ фашистских войск, активной педагогической и научной работой, подготовкой к защите кандидатской диссертации и общественной деятельностью. Но все это закончилось возвращением в Киев в 1948 году, где Эстер и Нисон официально зарегистрировали свой брак и с того времени она указывала свою фамилию как Розенталь-Шнейдерман.

В конце сороковых — начале пятидесятых годов развернутые в Киеве репрессии по борьбе с космополитизмом, буржуазным национализмом не оставили надежд на восстановление еврейской жизни. С содроганием, чувством горячи и потерей всякой надежды на торжество справедливости, возвращению к нормальной жизни Эстер рассказывает о судьбах бывших сталинских узников. Возможно, это и повлияло на ее решение возвратиться в 1958 году в Польшу, где она включилась в преподавательскую деятельность, издав несколько методических учебников. Но в конце 1950-х начале 1960-х годов в Польше усилились антисемитские настроения, способствовавшие массовому выезду польских евреев в Израиль. Эстер и Нисон в 1962 году репатриировались в Израиль.

В Иерусалиме Э. Розенталь-Шнейдерман работала в Центре исследования и документации восточноевропейского еврейства Еврейского университета. Именно тогда она поняла, что её душа не успокоится, пока она не расскажет правду о своём нерадостном и убогом детстве, о надеждах и разочарованиях, бегстве из Польши, о навсегда потерянных друзьях, о крахе биробиджанского проекта и многом другом, что не давало покоя её сердцу. Она начала публиковаться в Нью-Йоркском ежемесячнике «Ди цукунфт», в Тель-Авивском периодическом сборнике «Ба зих», и, в особенности, в литературном альманахе «Иерушолаимер алманах», где вышло более 10 публикаций. Всего опубликовано около 30 различных творческих работ на идише и не менее семи в переводе на иврит. К сожалению, так и не собрана библиография всех её публикаций, вышедших в других изданиях.

В Тель-Авиве в 1974–82 годах вышли три тома мемуаров: «Ойф вегн ун умвегн» на идиш («На путях и перепутьях»). Произведения Э. Розенталь-Шнейдерман, написанные на идише, занимали одно из центральных мест в мемуаристике тех лет. По признанию историка М. Альтшулера эти воспоминания идут из самой «…гущи советского эксперимента в его недолгом еврейском изводе», повествуют живо и достоверно, отмечал он в рецензии на её публикации. Эстер была активным участником создания советской еврейской культуры в сфере образования и просвещения в Украине, она знала почти всех светил «отечественной» идишистики включая Нохема Штифа, Эле Спивака, Меир Винера, Макс Эрика и многих др., замечательно описала их в своих воспоминаниях.

Рецензии на ее мемуары написали известные в Израиле и Франции ученые, писатели, в том числе: Арье Л. Авнер, Либер Бренер, Мордехай Альтшулер, Лили Бергер.

Через 30 лет после кончины к изучению творческого наследия Розенталь-Шнейдерман почти в один и тот же период времени обратили свое внимание ученые Израиля, США и России. Обращение автора к хранящемуся в Центральном Архиве Истории Еврейского народа личному архиву Эстер и ее мужа стало определенным феноменом в научном мире. Исследованные личные документы, письма, переписка, фотографии, вырезки статей из газет и журналов на иврите, идиш, английском, польском, русском языках позволили впервые открыть неизвестные страницы ее биографии и творческого пути. Все это нашло отражение в монографии: «Эстер Розенталь-Шнейдерман. Личный архив и Биробиджанский след» (2022).

К мемуарам Э. Розенталь-Шнейдерман из современных историков обратилась в своих исследованиях Эмма Зохар, доктор Еврейского университета в Иерусалиме. Для доктора Пола Стивенсона (США) знакомство с творчеством этой еврейской мемуаристки вызвало живой интерес и огромное желание открыть для англоязычных читателей историю Биробиджана, приступив к переводу с идиш на английский язык книги «Биробиджан вблизи». В исследованиях Г. Эстрайха, Б. Котлермана, А Заремба также прослеживается обращение к ее работам. Исроел Некрасов (Санкт-Петербург), еврейский поэт, сделал перевод на русский язык этой книги, посвященной истории ЕАО.

Дов-Бер Керлер, профессор Университета Индианы в США, неоднократно встречавшийся с Э. Розенталь-Шнейдерман в Израиле, считает ее одной из пяти крупнейших еврейских мемуаристок конца XIX–XX вв. напрямую связанных с культурой идиша. По его мнению, метод документально выверенной мемуаристики, разработанный Эстер, обеспечил фактическую достоверность эмоционально насыщенных воспоминаний.  Творческий дар Эстер был по достоинству оценен в Израиле. В 1969 году Эстер удостаивалась премии журнала «Ди голдене кейт» («Златая цепь»), а в 1979 — стала лауреатом государственной Премии Союза писателей на идиш в Израиле.

На крупнейшем в Иерусалиме кладбище Ар а-Менухот обрели свой последний приют Нисон и Эстер. Их могилы находятся рядом. Вероятно, такое решение приняла Эстер, похоронив мужа в 1970 году. На ее плите надпись, сделанная на иврите: Эстер-Трана Розенталь-Шнейдерман, дочь Файвела Фукса. Ниже три простых слова: «Писательница, выдающаяся учительница». Неизвестно, кто пожелал сделать такую запоминающуюся лаконичную запись, но эта фраза из её Книги жизни останется на века в памяти людей, как подтверждение проделанной работы, отраженной на страницах воспоминаний.

[1] Иосиф Бренер, «Два этапа развития еврейской автономии в СССР». Евреи Европы и Азии. Научный и публицистический альманах Евро-Азиатского еврейского конгресса. Выпуск 4-5 (2022-2024). Иерусалим и Герцлия: ИЕАЕИ и Центр университетского преподавания еврейской цивилизации Еврейского Университета в Иерусалиме, 2024, с. 293