Резня, устроенная ХАМАСом, и последовавшая за ней операция «Железные мечи» спровоцировали резкий всплеск антисемитской и антиизраильской риторики на постсоветском пространстве. Первоначально эти мотивы оставались маргинальными и в основном тиражировались мелкими пропагандистами с ограниченным влиянием. Но  после операции «Народ как лев» и особенно с началом операции «Львиный рык» феномен перешел на новый уровень. Учитывая системный и последовательный язык вражды, укоренившийся на постсоветском пространстве после 7 октября 2023 года и, в частности, новая антисемитская волна не стала неожиданностью. Сформировалась четкая картина публичного дискурса с ярко выраженным антисемитским и антиизраильским нарративом, основанным на смеси классического антисемитизма, советского и современного антисионизма, а также радикальных христианских и исламских религиозных мотивов.

Резня, устроенная ХАМАСом, и последовавшая за ней операция «Железные мечи» спровоцировали резкий всплеск антисемитской и антиизраильской риторики на постсоветском пространстве. Часть этого языка вражды переросла в реальные действия, кульминацией которых стала серия антиизраильских погромов на российском Северном Кавказе при абсолютном попустительстве властей. Начало операции «Народ как лев» 13 июня 2025 года также вызвало очередную волну антиизраильских настроений, в которых сплелись классические антисемитские мотивы, теории заговора и внутриполитическая пропаганда.

Более того, впервые в целенаправленной антиизраильской кампании ненависти на постсоветском пространстве отчетливо проявились следы внешнего влияния. Правда, иранское и хамасовское влияние начало проникать в мейнстримный антисемитский дискурс (прежде всего в России, на Кавказе и в Центральной Азии) еще в 2022 году, параллельно с российским вторжением в Украину. Турецкое влияние на язык вражды также начало распространяться сразу после 7 октября. Тем не менее, вплоть до 13 июня 2025 года эти мотивы оставались маргинальными и в основном тиражировались мелкими пропагандистами с ограниченным влиянием. Начало Первой ирано-израильской войны привело к тому, что этот «иностранный» элемент стал неотъемлемой частью центральной пропаганды, которую в таких странах, как например Беларусь, подхватили главные рупоры режима.

В течение семи месяцев, прошедших между началом операции «Народ как лев» и операцией «Львиный рык», сформировалась четкая картина публичного дискурса с ярко выраженным антисемитским и антиизраильским нарративом, основанным на смеси классического антисемитизма, советского и современного антисионизма, а также радикальных христианских и исламских религиозных мотивов. Кроме того, на часть этого дискурса целенаправленно и систематически влияли иностранные государственные структуры, такие как Турецкая общественная телерадиокомпания (TRT), которые напрямую и через местных агентов влияния распространяли ядовитую антисемитскую пропаганду как на русском, так и на языках Центральной Азии и Кавказа. Ее цель — усугубить антисемитские настроения, прежде всего среди мусульманского населения, через радикализацию религиозного дискурса и использование классических антисемитских и антисионистских мотивов.

Несмотря на усиление иностранного влияния на антисемитский дискурс в регионе, его основная часть по-прежнему исходила от местных, преимущественно российских источников. Можно выделить несколько ключевых мотивов, которые в основном работают на внутреннюю аудиторию и призваны усилить пропагандистские тезисы, распространяемые с начала российского вторжения в Украину в феврале 2022 года:

• Россия несет на себе бремя войны с современным нацизмом, а любой, кто наносит ущерб ее союзникам — сам нацист:
• Изображение Израиля в качестве врага призвано прежде всего укрепить имидж России как партнера исламского мира.
• Разговоры о «крушении мифа о Холокосте» и «лишении евреев статуса жертв геноцида из-за преступлений сионизма» используются для усиления нарратива «конкурентной жертвенности » — российского самопредставления как исключительной жертвы нацизма, при одновременном принижении статуса жертв Холокоста вплоть до сведения его ко второстепенному значению, с последующей маргинализацией.
• Антисионистская риторика об израильском контроле над США и растущей «израильской агрессии», подогреваемой религиозно-мессианскими идеями, отлично сочетается со старым советским антисионистским дискурсом, а также с российскими религиозными и националистическими нарративами.
• Рассуждения о неэффективности израильских систем ПВО одновременно укрепляют имидж РФ как ведущего мирового производителя оружия и усиливают иранские заявления об успешности их атак.

«Львиный рык» – от внутренних нужд к внешней пропаганде

Учитывая системный и последовательный язык вражды, укоренившийся на постсоветском пространстве после 7 октября 2023 года и, в частности, после операции «Народ как лев», новая антисемитская волна на фоне начала операции «Львиный рык» не стала неожиданностью. Однако, в полном контрасте с реакцией на операцию «Народ как лев», на этот раз не было постепенного нарастания негативных настроений; уже с первого дня операции фиксировались колоссальные объемы языка вражды: по данным организации «Натив», к 14 марта 2026 года (спустя две недели после начала войны) около 76% из 59,000 проанализированных релевантных сообщений в той или иной мере содержали антисемитскую или антиизраильскую риторику. И это в противоположность 5-10% (при значительно меньшем объеме источниковой информации) в период, предшествовавший операции.

Во всем объеме языка вражды на постсоветском пространстве можно выделить следующие ключевые мотивы:

Мотивы еврейского мирового господства и эскалация антиизраильской риторики

• Еврейский/израильский контроль над США привел к войне, в то время как сами Штаты играют лишь второстепенную роль.
• Использование «дела Джеффри Эпштейна» (Jeffrey Epstein affaire) для углубления конспирологического дискурса путем тиражирования антисемитских мотивов через эвфемизмы: «коалиция Эпштейна», «война Эпштейна», «банда Эпштейна», «команда Эпштейна» или «вера Ваала» (по личному прозвищу Эпштейна).
• Захват масонами контроля над США и миром.
• Замалчивание упоминаний Ирана как инициатора атак на государства Персидского залива, с созданием иллюзии причастности Израиля к этим ударам.

Мотивы «еврейской богоизбранности» и изобилие радикального религиозного дискурса

• Радикальные религиозно-иудейские позиции Израиля, который якобы стремится очистить Ближний Восток от мусульман (а в дальнейшем и от христиан) ради строительства Третьего Храма.
• Частое использование таких терминов, как «истребление гоев» и «ритуальные убийства», например, в контексте атаки на школу для девочек в Минабе.
• Представление удара по Ирану как «человеческого жертвоприношения в честь Пурима».
• Тиражирование наветов об ущемлении свободы мусульманского и христианского вероисповедания и упоминание роли евреев в распятии Христа.
• Возрождение христианской «теории замещения»: христианство (с акцентом на русское православие) — это «Истинный Израиль», а Церковь заменила народ Израиля в завете с Богом.
• Согласно этой концепции, все божественные обещания, данные сынам Израилевым, перешли к верующим во Христа (в русско-националистической трактовке — исключительно к русскому народу), в то время как еврейский народ утратил статус богоизбранного.
• В результате, ведется острая и публичная полемика о справедливости якобы еврейских заявлений о «превосходстве избранного народа».

Антисионистский дискурс

• Сравнение Израиля с нацистской Германией.
• Частая подмена термина «израильтяне» словами «сионисты» или «евреи».
• Намеки на двойную лояльность еврейских общин в России, Беларуси, странах Центральной Азии и Кавказа.
• Попытки поставить под сомнение семитское происхождение евреев.
• Призывы к уничтожению Израиля.

Углубление нарратива «конкурентной жертвенности» через «отмену Холокоста»

• Призывы прекратить чтить память жертв Холокоста из-за «тяжких преступлений Израиля».
• Полное игнорирование ключевой роли лидеров иранского режима в распространении отрицания Холокоста в мире в последние десятилетия.
• Призывы к Израилю прекратить наносить ущерб друзьям России в знак уважения к русскому народу за спасение евреев во время Холокоста.

Локальные пропагандистские мотивы для внутренних нужд

• Частое упоминание еврейского происхождения противников режимов в России и Беларуси, которые якобы поддерживают Израиль.
• Высмеивание оппозиционеров, сбежавших в Израиль, и призывы к ним идти воевать. Примечательно, что этот мотив распространился из России и Беларуси также на Украину, где место оппозиционеров заняли бизнесмены, недавно сбежавшие в Израиль.
• Ограниченный дискурс (в отличие от периодов операций «Железные мечи» и «Народ как лев») о неэффективности израильских систем ПВО.
• Попытки увязать Израиль с Украиной, чтобы выставить обе страны врагами России и Беларуси.
• Обвинения в «двойных стандартах» в мировом спорте: использование отсутствия спортивных санкций против Израиля в качестве пропагандистского трюка, выставляющего Запад лицемером и тенденциозно приравнивающего Россию и Беларусь к Израилю.

Значение и выводы

Данный дискурс можно охарактеризовать как экстремальный язык вражды, зачастую граничащий с диким подстрекательством, сопровождающимся призывами к действиям против евреев и Государства Израиль. В странах Азии и Кавказа, где сосредоточены значительные мусульманские общины, являющиеся мишенью для антисемитского подстрекательства со стороны внешних акторов (иранских и турецких, а в меньшей степени — китайских, пакистанских и российских), основная часть дискурса разворачивается в социальных сетях и зачастую оперативно и жестко пресекается властями. В Армении антисемитская риторика также по большей части сосредоточена в интернете и продвигается как внутренними противниками режима, так и армянской диаспорой на Западе, которая в последние годы стала абсолютным сторонником ХАМАСа и режима аятолл.

В отличие от этого, в России и Беларуси ситуация совершенно иная: здесь наблюдается участие высокопоставленных провластных пропагандистов в продвижении безудержного антисемитского подстрекательства, зачастую в «черносотенном» стиле царской эпохи или стиле советской пропаганды времен «холодной войны». Все это происходит на фоне ретрансляции антисемитских месседжей, распространяемых на Западе, например Такером Карлсоном и ему подобными. Более того, официальная белорусская пропагандистская машина даже атаковала «вредоносное вмешательство» Мириам Адельсон в американскую политику, скорее всего, не имея о ней ранее никакого представления. Все это вызывает вопросы о прямой связи между коллективными «Карлсонами» и механизмами влияния в России и Беларуси. На данный момент невозможно однозначно определить, кто здесь является влияющей, а кто подвергающейся влиянию стороной. Хотя в отношении Беларуси с большой долей уверенности можно утверждать, что она черпает большинство экстремистских материалов как из российской, так и из иранской и хамасовской пропаганды.

Главное отличие в мейнстримном языке вражды заключается в том, что в Беларуси те, кто им занимается, принадлежат к высшему эшелону режимных пропагандистов: Григорий Азаренок, Андрей Муковозчик, Ксения Лебедева и другие. Некоторые из них, такие как Вадим Гигин, даже занимают высокие официальные должности. Все они пользуются этим статусом и продвигают свои взгляды через официальные электронные и печатные СМИ, даже когда это идет вразрез с официальной позицией официальных властей.

В свою очередь, российские пропагандисты, такие как Александр Дугин, Константин Малофеев, Александр Проханов, Максим Шевченко и другие, хотя и занимаются распространением официальной пропаганды и пользуются уважением властей, принадлежат в лучшем случае ко второму или даже третьему эшелону пропагандистского аппарата и зачастую не дублируют официальные тезисы Кремля слово в слово. Что касается ключевых пропагандистов, то они пока избегают скатывания в дикое подстрекательство и концентрируются на ретрансляции позиций, озвучиваемых Кремлем и Министерством иностранных дел. Два исключительных случая, которые пока не оказали широкого влияния на официальные направления дискурса — это заявление пресс-секретаря МИД РФ Марии Захаровой от 2 марта о «ритуальном жертвоприношении» в Минабе и агрессивные разглагольствования ведущего пропагандиста режима Владимира Соловьева (называющего себя евреем) о еврейской богоизбранности в эфире его программы на телеканале «Россия 1» 17 марта. Несмотря на вышесказанное, на возможные направления развития официального дискурса в будущем могут указывать некоторые попытки центральных российских СМИ связаться с израильскими спикерами-антисионистами, а также с экспертами, готовыми озвучить тезис о «еврейском захвате США».

14 марта 2026 года националистические элементы российской пропаганды создали враждебный и конспирологический нарратив против Израиля, грубо исказив слова русскоязычного пресс-секретаря ЦАХАЛа майора Анны Уколовой. После ее комментария российскому новостному порталу РБК о возможностях Израиля по пресечению деятельности враждебных элементов, в российских соцсетях распространилось ложное утверждение, согласно которому Израиль угрожает ликвидировать высокопоставленных российских чиновников и контролирует системы слежения в стране. Эта кампания, запущенная местным российско-еврейским активистом, близким к властям, сопровождалась экстремистской риторикой, подогреваемой ключевыми антисемитскими идеологами вроде Александра Дугина и Константина Малофеева, которые представили Израиль как всемогущего врага, угрожающего российскому суверенитету.

Ведущий пропагандист режима Владимир Соловьев в своей программе даже потребовал принудить Израиль к официальным извинениям, поскольку, по его словам, евреи в очередной раз предали Россию, спасшую их от Холокоста. Этот инцидент демонстрирует опасную тенденцию в радикальном российском медиа пространстве генерировать откровенно антиизраильские наветы и превращать новостные репортажи об Израиле в теории заговора, поощряющие враждебность по отношению к нему. Тем не менее, на данном этапе этот нарратив остается в рамках негосударственной пропаганды, так как официальные лица воздержались от реакции, по крайней мере публичной, что свидетельствует о разрыве на данный момент между подстрекательством в медиасфере и декларируемой государственной политикой.

В рассматриваемый период можно четко указать на формирование нового эвфемизма для слова «еврей» в антисемитском пропагандистском дискурсе на постсоветском пространстве. Подобно тому, как на исходе сталинской эпохи в этой роли выступало слово «космополит», а со времен Шестидневной войны — слово «сионист», сегодня создан новый лингвистический заменитель, использующий «дело Эпштейна» для продвижения и углубления антисемитской и антиизраильской риторики. Словесные формы, производные от имени Эпштейна, такие как «коалиция Эпштейна», «банда Эпштейна», «шайка Эпштейна» и тому подобное, стали привычными в устах российских и белорусских пропагандистов всех мастей, а также отдельных официальных представителей власти, в том числе самых высокопоставленных. Более того, эти производные используются и иранскими, турецкими и другими «агентами хаоса», занимающимися распространением ненависти к евреям среди мусульманского населения в России, на Кавказе и в Центральной Азии. Все это наводит на мысли о целенаправленной координации антисемитских и антиизраильских нарративов и мотивов.

Прогнозы и рекомендации

Спустя месяц после начала боевых действий можно сказать, что экстремальный язык вражды на данный момент не перерос в практические шаги. И это несмотря на множащиеся призывы, преимущественно в мусульманской среде, совершать нападения на евреев за их якобы безоговорочную поддержку Израиля. В этом же ключе известно о посланиях, переданных ряду общин в постсоветском регионе, с просьбой воздерживаться от публичных демонстраций поддержки Израиля, даже несмотря на то, что в тех же странах проходят публичсные массовые мероприятия иранского «Дня Аль-Кудс» при участии лидеров мусульманских общин и местных властей.

Кроме того, известно как минимум об одном случае нападения на синагогу в Сухуми в Абхазии. Неизвестно, были ли арестованы причастные к этому нападению. Также известно об аресте иранской ячейки, планировавшей нападения на посольство Израиля и еврейскую общину в Азербайджане.

Перед лицом этой реальности ситуация требует быстрого перехода от разъяснительной обороны к активной инициативе, которая в первую очередь должна включать масштабное информационное наступление с целью разоблачения сетей влияния и агентов хаоса, зачастую генерирующих антисемитский дискурс искусственно и в корыстных целях.

Настоящее исследование проведено в рамках осуществления мониторинга проявлений антисемитизма на территории бывшего Советского Союза организацией «Натив — Канцелярия премьер-министра».